• RSS
  • facebook
  • YouTube
  • ВКонтакте
  • Подписка на новости
19 апреля 2019 года
Котята вислоухие Камелия

Мы рождены, что сказку сделать былью

#38, 02-11-2008 Виталий Выголов

Теплоснабжающее предприятие «Краматорскмежрайтеплосеть» начало рассылать бюджетным организациям – потребителям тепла интересный документ. Это дополнительное соглашение, которое не позволяет… уменьшать объёмы потребляемого тепла! За меньшее количество гигакалорий – штраф.

Вы поймите правильно, это - экономика предприятия, – говорит Сергей Сухаренко. - Мы составляем планы, контрольные цифры, набираем штат сотрудников. А тут вдруг кто-то заявляет, что, мол, отключите нас, мы временно не работаем! Газ мы таким образом экономим, а вот постоянные расходы в виде амортизации, зарплаты, обслуживания системы остаются. Поэтому в договоре нужно сразу оговаривать такие моменты».

Газета «ОбщеЖитие», № 37

Утром надцатого бря неважно какого года перед Ипполитом Матвеичем во всей своей неотвратимости встала проблема: в доме закончилась туалетная бумага. - Э-хе-хе, - хозяйственно закряхтел Ипполит Матвеич, - Эх-ма… Из кранов в ванной и на кухне шумела вольно сбрасываемая вода. Ипполит Матвеич давно привык к круглосуточному бульканью и журчанию в своей квартире, потому что был старичком: 1) законопослушным и б) вредным. Несколько лет назад местные водоканальщики, окончательно капитулировав перед повсеместно гнилым и зачопленным водопроводом, психанули и решили: раз с железом и матушкой-природой не совладать – будем компенсировать тех гадов, что нашу воду пьют и – во, хамы! – в ней купаются. А раз так – нате вам, хамы, новые нормы.
Попервах, разглядывая в квитанциях новые 9-кубовые нормы, хамы нервничали. Особо ретивые даже меряли кубатуру своих младенцев и гневно стенали в конторе водоканала: «Граждане! Это что же такое делается? Неужто на мово Дениску надо в месяц цистерну воды?!»
Дениски пугались родительских воплей и заливались ревом. Водные мастера в ответ что-то тихо бормотали про чью-то матушку. Начальство мастеров делало стеклянные глаза. Ему было не до денисок, оно мечтало об импортном автомобиле.

А потом хамов попустило, а с появлением личных водомеров многие из хамов сделались очень даже довольными.
У Ипполита Матвеича дурных денег и льгот отродясь не водилось, поэтому персональным водомером он обзавестись не смог. Но Матвеич блюл закон. И ему было жалко денег. А потому над каждым краном в квартире Ипполит Матвеич повесил собственноручно исполненную табличку: «Помни норму!», врубил краны на полную катушку, и достигнутым паритетом очень даже удовлетворился. Положено тратить и оплачивать 9 кубов – нате. В порыве энтузиазма, поначалу Ипполит Матвеич даже стал заводить себе по ночам будильник, чтобы через каждые пару часов смывать воду в унитазе, нагоняя норму, но тут соседи заподозрили Ипполита Матвеича в получении нетрудовых доходов. «Что, Матвеич, кушаем не по средствам? – злобно прошипела как-то соседка Митревна, - Ужот-ко мы проинформируем кого следует…» Ипполит Матвеич был не трус, но тут испугался. И с тех пор вставать по ночам прекратил. Но воду из кранов лил по норме…
- Э-хе-хе, - хозяйственно закряхтел Ипполит Матвеич. Надо было идти на базар, за бумагой.
В соседнем дворе, как обычно, граждане били домового неплательщика за комуслуги алкаша Пашу Эмильевича. В очереди на экзекуцию, молитвенно закатив к небу глаза, вздыхал другой неплательщик, безработный интеллигент Васисуалий Лоханкин.
Добрая традиция бить должников за комуслуги в соседском доме сложилась давно. Поначалу коммунальщики забрасывали должников квитанциями. Затем принялись грозить судом. Но в домах особо злостных, судебные исполнители обнаруживали полное отсутствие предметов на вынос, продажу и погашение долгов. Должники стенали, плакались судебникам в кители и переписывали личный автотранспорт на жен, тещ и любовниц. «Езмь нищ и наг!» - вопили состоятельные должники, и карающая десница правосудия, плюнув, стала шерстить жильцов попроще.
В итоге, на подъездах дома появилось объявление. Так, мол, и так, ув. тов. жильцы, в вашем доме в таких-то квартирах завелись гады, из-за которых будет плохо вам всем. С гадами разбирайтесь сами.

И выключили свет. Всем.
Ошалевшие злостные плательщики, с немытыми и голодными денисками наперевес, ринулись в гости к властям. Клерки скорбно трясли головами. Начальство клерков делало стеклянные глаза. Ему было не до денисок, оно мечтало о всеобщем достатке и стабильности.
И тогда до злостных плательщиков дошло. «Это выходит, значит, государство навстречу идет? Оказывает жильцам помощь? Ну, спасибо! Теперь, значит, как пожелаем, так и сделаем».
Первой жертвой стал безработный гад-интеллигент Васисуалий Лоханкин. Во вторник вечером прибежала девчонка и одним духом отрапортовала: «Они последний раз говорят, чтобы оплатили». Но как-то так случилось, что Васисуалий Андреевич снова забылся. Дом вздохнул. В дверях лоханкинской комнаты показался гражданин Гигиенишвили. «Идем, - сказал он, маня Васисуалия пальцем. «Что, общее собрание будет? – спросил Васисуалий Андреевич тоненьким голосом. «Будет, будет, - сказали ему, - всё тебе будет. Кофе тебе будет, какава!»
-Господа! – воскликнул вдруг Васисуалий Андреевич петушиным голосом. – Неужели вы будете нас бить?!
- Еще как! – загремели жильцы.
Васисуалия Андреевича били во дворе всем домом. Его никто не жалел. И даже сердобольная бабушка с верхнего этажа, озверев от невозможности глядеть любимый сериал, требовательно покрикивала с балкона: «Так его, болезного! Так его, родименького!»
Кто-то из прохожих вызвал милицию. Прибывший участковый блюститель был начитан местными газетами и морально готов. И потому отметил рапорте: «Ложный вызов».
Васисуалий Лоханкин, алкаш Паша Эмильевич и прочие семибатюшные домовые гадюки перенесли первую экзекуцию, но с долгами так и не рассчитались. С тех пор коллективное их избиение стало старой и доброй дворовой традицией.
- Э-хе-хе, - прокряхтел Ипполит Матвеич, минуя место экзекуции, - Эх-ма…
Путь его лежал на базар. У входа в коллективную торговую точку, на заплеванном шелухой пятачке, торговала жареными семечками соседка Митревна. На её мешке с товаром красовался новый ценник: жареное лакомство опять подорожало. «Что, Митревна, стяжаем»? – помня былую угрозу, злобно прошипел на ходу Ипполит Матвеич. Митревна протарахтела матерной скороговорочкой, завершив её фразой из вычитанной накануне «Financial плюс»: «Дык долляр же вырос»!
За рыночным прилавком, в окружении тюбиков с косметикой, бритв, щеток, ножниц, лампочек, бельевых веревок, прищепок, батареек и прочей, чрезвычайно нужной в хозяйстве дряни, восседал гражданин Кислярский. Вид Ипполита Матвеича, с подозрением прищурившегося на рулончик туалетной бумаги, отчего-то привел Кислярского в тихое неистовство. Он потирал ручки, гнусно подхихикивал, мелко сучил под прилавком ножками, и всем своим видом изображал, что сейчас что-то произойдет.
- Скока вам? – поинтересовался он у Ипполита Матвеича.
- Одного достаточно, - буркнул Ипполит Матвеич и протянул деньги. И тут грянул гром.
- Ты что ж это, гад, делаешь?! – радостно завизжал гражданин Кислярский. Ипполит Матвеевич обомлел. Краем глаза он увидел, как за его спиной, откуда ни возьмись, выросли две сурового вида личности.
Стал сбегаться народ. На Ипполита Матвеича глядели, как на преступника. Кислярский торжествовал. Торговки тыкали в Ипполита Матвеича пальцами и гудели: «У-у, гаденыш!», отчего он чувствовал себя весьма гадко.
Все прояснилось в базарной конторе. Оказывается, сообразуясь со спущенными сверху нормами, отныне каждый гражданин обязан был приобретать строго обозначенную месячную норму туалетной бумаги: по четыре рулона на… в общем, понятно. О чем граждан и информировало налепленное при входе на рынок объявление, которое Ипполит Матвеич не заметил, сцепившись с Митревной. «Вы поймите правильно, это - экономика предприятия! – втолковывали Ипполиту Матвеичу в базарной конторе. - Мы составляем планы, контрольные цифры, набираем штат сотрудников. А тут вдруг кто-то заявляет, что, мол, временно сокращает потребление! Бумагу-то мы таким образом экономим, а вот постоянные расходы в виде амортизации, зарплаты, обслуживания остаются!»
Домой Ипполит Матвеевич брел в сумеречном состоянии души. Штраф пришлось заплатить. Сухую и жилистую его выю украшало целой ожерелье из рулонов туалетной бумаги. Во дворе продолжали бить алкаша и должника Пашу Эмильевича. Мимо на новом автомобиле прошелестело водоканальное начальство.
- Дай-кось и я приложусь! – вдруг ожесточился Ипполит Матвеевич и рванулся в круг экзекуторов. «Так его, родименького!» - пискнула сверху ничейная бабушка. «А может быть, так нужно? – забормотал под ухом безработный интеллигент Васисуалий Лоханкин, - Может быть, в этом и есть великая сермяжная правда?»
На дворе было надцатое бря неважно какого года.

Автор выражает безграничное уважение великим советским сатирикам Илье Ильфу и Евгений Петрову за безупречно предсказанное будущее.


Вверх



 
load