25 декабря 1979 года в Демократическую республику Афганистан был введен ограниченный контингент советских войск. Последствия ужасны: свыше 14 тысяч погибших, более 53 тысяч раненых, контуженных, травмированных военнослужащих СССР. Страна, согласно официальным данным, получила почти 11 тысяч инвалидов. О том, что и как это было, мы беседуем с участником боевых действий в ДРА, краматорчанином Андреем Михайловичем Шумилиным. 

- Андрей, мы с Вами родом из страны, которой сегодня уже нет на карте мира. Некогда великая и, как казалось, нерушимая держава осталась для многих неотъемлемой частью жизни. Все мы помним и знаем исторические вехи СССР.  Помним отлаженную идеологическую машину, где каждый винтик и механизм был настроен на безусловное укрепление непререкаемости и несомненности правильного государственного курса на мировой арене. Мы жили и знали: мы за мир во всем мире! Я помню смятение в  отформатированных идеологией умах в связи с трагическими событиями, связанными с введение советских войн в Афганистан. Согласитесь ли Вы с тем, что от крепкого жизнерадостного поколения советских ребят откололись те, кто был участником военных действий в Афганистане, что война самым жестоким образом повлияла на их дальнейшую судьбу?      
- Вопрос ёмкий, многослойный, философский. Поэтому и хочу начать с обобщения, с мысли, к которой я, потомственный профессиональный военный, шёл много лет. По моему нынешнему убеждению, любая война - худшее из зол, кои могут случиться. И прежде всего потому, что гибнут люди. Жизнь даётся Богом, и никто не вправе отнимать её. Каждого будущего солдата рожала мать, близкие радовались его первым шагам, успехам. Сам он только-только успевал оглянуться в жизни: первая книга, первая рыбалка, первый поцелуй, первая сигарета в школьном дворе - и вдруг ничего этого нет и больше не будет - бездна, пустота…
Войну нельзя оправдать, но понять и принять можно, если речь идёт о защите своей Родины, семьи, своих женщин и детей. Мужчина, не выполнивший эту обязанность, - не мужчина.
Другое дело - война ненужная, чужая. Солдат подсознательно чувствует суть происходящего и зачастую неосознанно, стихийно протестует. По моему мнению, в этом кроется объяснение, что вместе с проявлениями настоящего героизма, мужского товарищества, чести и благородства, мы сталкивались с солдатскими бунтами, неповиновением, наркоманией, пьянством и со многими вещами, озвучивать которые я категорически отказываюсь. Можно поимённо вспомнить погибших и искалеченных, но оценить урон моральный, пожалуй, не сможет никто. И на каких таких весах измерить, что трагичнее, объёмнее - травмированный душевно человек, вольно или невольно, причиняет боль всем, с кем соприкасается. Эти потери называют сухо - «афганский синдром», точно так же как когда-то окрестили «синдром вьетнамский»
Мы, ветераны афганских событий, - люди разные, после возвращения домой каждый пошёл своей дорогой. Солдатского братства больше нет, не стоит лукавить, как метко выразился Э.М. Ремарк: «То, что не сделала война, сделала мирная жизнь»... И всё-таки есть у нашего брата одно неоспоримое общее - жизнь «до» и «после» Афганистана...
- Помню случай, когда 23 февраля в одном из учреждений культуры была предпринята попытка объединить по случаю общим торжеством, а затем и общим застольем два поколения: ветеранов Великой Отечественной войны и ветеранов Афганской войны. В воздухе витало напряжение, сердечности, несмотря на все старания организаторов, не случилось, оба поколения фронтовиков чувствовали себя неуютно. Песни одних были явно не в тему другим... Ваш отец - ветеран Великой Отечественной войны, вы- ветеран войны в Афганистане. Вы оба имеете боевые награды, оба были ранены... Как все-таки увязать в единые патриотические ценности судьбы двух поколений? И надо ли это делать? Как Ваш отец относится к Вашему боевому прошлому?                                   
- Да, Вы правы, у нас с отцом есть схожие моменты в судьбах. Я бы добавил ещё одну чёрточку - мы никогда не употребляем слово «патриотизм». Мы - солдаты, выполнение приказа и есть это самое понятие, так что ничего здесь увязывать не надо, нас связала солдатская судьба.
Думаю, уместно сказать, что мы, военные люди, по-солдатски уважаем тех, кто находился лицом к лицу с нами. Отец не испытывает никакой ненависти к немцам-фронтовикам, финским солдатам. Точно так же и у меня не поворачивается сегодня язык назвать моджахедов врагами. Мы - дети одной земли, но жизнь поставила нас не рядом, а одного против другого. И только теперь нам, поседевшим и полысевшим, пришла пора сказать нашим сыновьям, что война не для человека. Люди должны ходить по земле, а не прятаться в окопах и блиндажах.
Ну, а как отец относится к моему боевому прошлому? Да так же, как и к своему, - молча. Это наше предназначение: офицер создан, чтобы стрелять и погибать. Всё нормально. Жизнь оставляет выбор - как, куда, в кого, и, главное - во имя чего?
Я редко употребляю алкоголь, и тем более взыскательно отношусь - с кем я подниму заздравную рюмку, но отец - дело особое: это мой товарищ, солдат. Мы даже тостов и пожеланий не произносим - всё и так понятно. Думаю, когда деды, отцы и внуки так научаться понимать один одного, проблем многих можно будет избежать.
- Вы- автор книги «Так фишка выпала». Книга написана более 10 лет назад, и, как я понимаю, она носит автобиографический характер. Повзрослели Вы, повзрослело поколение Ваших боевых товарищей. Что осталось в Вас сегодняшнем от Вашего героя, что изменилось? Как Вы мироощущаете себя сегодня в государстве, которое не посылало на войну своих детей? Есть ли чувство «потерянного поколения»?
- Отвечу кратко, без обиняков: мало что осталось от меня того, прежнего. Это мой сознательный выбор - четырежды пролечился, восстанавливал нервы, заново учился разговаривать с людьми, улыбаться. Я захотел вновь стать рядовым членом социального общества, надеюсь, в целом это получилось. Сейчас я дорожу каждым прожитым днем, ведь его могло и не быть, люблю жизнь во всех её проявлениях. Вспоминаю слова одного моего товарища - отчаянного вояки и горького пьяницы: «Знаешь, старик, после Афганистана мне всё более-менее подходит».
Я ценю свободу, люблю людей... Ловлю себя на мысли, насколько банально и плоско всё это звучит, а подкрепить слова, кроме как воспоминаниями о реанимации, вшах, ночах бессонных, отчаяния от бессилия, невозможности помочь умирающему товарищу, ярости, какая охватила нас, складывающих обугленные куски тел погибших в снарядные ящики, нечем. Жаль....
“... Я знаю - никакой моей вины, в том, что другие не пришли с войны, в том, что они, кто старше, кто моложе, остались там.... и не о том же речь, что я их мог, но не сумел сберечь. Речь не о том. Но всё же, всё же...». Нельзя себя запихивать в «потерянное поколение», как бы жизнь тебя ни выбрасывала на обочину. После каждого удара нужно заставлять себя вставать, идти вперёд по той простой причине, что ты солдат. Есть у нас поговорка - «мы горбатые, нас на лопатки не положишь!»